13:14 - 22.11.13

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.

Теперь его нет, и осиротевшая набережная, где он был пришвартован, выглядит как заброшенный, оставленный хозяевами дом. Хотя в истории с продажей «Товарища» есть и конкретные фигуранты, и документальные свидетельства, судить мы никого не будем. Пусть их судят Бог, людская память и потомки. Мы же только напомним о том, что у нас было, что нам досталось в наследство, и что мы не уберегли.

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


О том, как разворачивалась почти детективная история судна, снявшегося в своё время в ряде советских картин, в том числе и в культовом фильме по бессмертной повести Грина «Алые паруса», победителе многих международных регат, нынешние читатели, видимо, уже не знают. Поэтому вкратце хочу перечислить «этапы большого пути».

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


Этот трёхмачтовый парусный барк, долгое время украшавший херсонскую городскую набережную, был построен в 1933 году ( какое совпадение ) на всенародные пожертвования. И сошёл со стапелей гамбургской фирмы Blom + Voss под именем Gorch Fock. В качестве учебного судна военно – морского судна флота Генмании служил до 1945 года. А в самом конце войны был затоплен на рейде немецкого города Штральзунда. В 1948 году он был поднят после нескольких неудачных попыток. Отремонтированный на верфях Ростока и Висмара, в 1951 году один из красивейших парусников в мире получил имя «Товарищ», и в качестве учебного судна торгового флота СССР был приписан сначала к Ленинградскому, а затем к Херсону порту.

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


Точнее к Херсонскому мореходному училищу, которое уже после перестройки стало называться морским колледжем, институтом, университетом. В 1995 году судно якобы для ремонта было отправлено в английский Ньюкасл. Но фирма, с которой владелец судна договаривался о ремонте парусника, закономерно оказалась просто благотворительной организацией. Поэтому судно было показательно пришвартовано у городской набережной, и среди горожан начат сбор пожертвований на его ремонт. Это примерно как Остап Бендер продавал билеты в провал.

А 23 февраля, в эту знаменитую для СССР дату, в День Советской армии и военно – морского флота был продан российской фирме Lipolar Management LTD, местом дислокации выбравшей, как это часто бывает, солнечный Кипр.
Владелец же фирмы, купивший наше национальное достояние, попросту перепродал его уже 11 сентября немецкой фирме Tall Ship Friends.
Вот так мы теряем свою историю.

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


Вацлав Сигизмундович Мошинский - херсонец, секретарь Регионального Союза фотохудожников, в его активе - сотни международных выставок .Но кроме того, он на парусном барке «Товарищ» прошел две кругосветки. Ходил в моря на теперь уже едва ли не почившем в Бозе легендарном паруснике. Вот об этом – его рассказ.

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


«…В 1995 году отправились своим ходом в Ньюкасл. Прошли Бискай, «Ревущие сороковые», все выдержали, прибыли на место без потерь. Но английские деловые круги оказались попросту благотворительной организацией, и «Товарищ» поставили на набережной. Рядом – кубышки с призывом помочь кто сколько может. Таким путем пытались набрать предполагаемые 3 000 000 фунтов. Но это – даже не смешно.

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


А первый же кругосветный рейс у меня был в ещё 1968 году. В качестве фотожурналиста бесполезно было даже пытаться уйти в плавание, т.к. все документы оформлялись через Москву и там бы «навесили» кого – то из своих, а потому пошел рядовым матросом. Правда, с условием, что буду снимать все интересное, а потом сделаю репортаж. Творческая работа началась с того, что пришлось перебирать ящик картошки, после чего несколько дней в довольно «своеобразной» позе. Четырехчасовые вахты у руля стоял наравне со всеми. Это довольно утомительная работа, где нужно крепко держать штурвал, лишенный гидроусиления, и даже тормозить ногой – есть специальный тормоз. В конце вахты шел по палубе походкой «каменного гостя». Поселили меня в каюту вместе с поваром – здоровенным мужиком. В его подчинении была повариха, на которую у него имелись виды помимо кухни. А тут я рядом, а время уходит. Он тогда разодрал ногтями икры ног и говорит – у меня заразная болезнь. Я и сам понимал, что мешаю, а потому переселился в каюту ко второму штурману. Конечно, общаться со слабым полом в плавании было привилегией руководящего состава, поскольку у них имелись для этого жилищные условия. Матросу же уединиться было негде. А если застукают, пардон, с дамой – пиши пропало, поэтому, как ни тяжко приходилось, внебрачных связей на корабле старались избегать.

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


Но возможностей разнообразить себе жизнь нас, конечно, никто лишить не мог. Особенно доставалось одному политработнику (фамилия умалчивается). У нас руководителем практики был профессор N – очень веселый и компанейский мужик. Вот он попросил радиста смастерить радиограмму, будто этого матроса наградили орденом. Тот на радостях выпросил из НЗ ящик водки, все от души поздравляем «орденоносца», и вдруг заходит капитан – Олег Ванденко. Немая сцена, всем жестокий раздолбон, а бедный «юбиляр» с нами долго не разговаривл.

«Товарищ» был для Херсона частью души и сердца.


Потом, уже в одной из скандинавских стран, тот же профессор показывает тому же матросу деревья – ярко зеленые с южной стороны. Вот бы, говорит, привезти домой такой краски и покрасить деревья – какая бы красота была. Этот матрос, ни о чем не подозревая, во время дипломатического приема подходит к скандинавам и говорит – хорошо бы нам краски, той что вы деревья красите. Его не понимают – он опять. Наконец до капитана дошло, он отводит этого несчастного в сторону и говорит, сделав зверское лицо – спрячься в каюту, и чтобы пока в море не выйдем, не показывался…

Однажды, это уже во время рейса в Южную Америку, стоим, разговариваем, друг друга ещё хорошо не знаем. Рассказываю анекдот – знаете, про опечатку, там где не сионист Пердюк, а пианист Сердюк. Вдруг один из механиков на меня недобро так смотрит…Оказывается, его фамилис Сердюк. Но ребята – курсанты из Одесской мореходки, нашли как разрядить обстановку – они его называли сэр Дюк.

В Марселе мы сразу попали в объятия членов общества французско – советской дружбы. У нас тогда все такие мероприятия начинались с шестичасового торжественного собрания и заканчивалось грандиозным фуршетом. Здесь же торжественная часть закончилась через 15 минут. Потом был шведский стол с третьесортными виски и шампанем, но без еды, для командного состава и полноценная еда с сухим вином для матросов. Некоторые из нас, самые предприимчивые, ухитрялись курсировать между теми и этими. Француженки нельзя сказать, что очень красивы, но у них какая – то сексуальная энергетика. Они так на тебя смотрят, так двигаются, что кровь буквально кипит.

В Александрию мы попали как раз в разгар Арабо – Израильского конфликта, поэтому экскурсий не было. Но снова дружили, впрочем уже по советско – Египетски. Была среди них замечательно красивая девушка - колоритная, интересная, своеобразная, кажется звали её Лейла. Так вот после всех официальных частей был концерт их и нашей самодеятельности. Наши руководители сидели в фуражках, галстуках, с серьезными официальными лицами. И все облизывались на Лейлу, но низ – зя, Русо туристо. А один матрос, отплясав своё, видимо решил положить на Облико Морале большую мачту. Короче, опомнились, когда их нигде не могли найти. Поскольку руководство сразу же задавила больщая жаба, беглецы были найдены и сурово предупреждены.

На острове Эльба самое интересное то, что там первую ссылку отбывал Наполеон. Оказывается, за десять месяцев, что он там пробыл, им было сделано столько полезного, что только диву даешься.»
Сегодня только старожилы иногда вспоминают об этом. Так мы потеряли свою память.

Владимир Марус

Черно-белые фото - Вацлава Машинского

Метки к статье: Товарищ Херсон город разруха ностальгия

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.