22:39 - 16.03.15

Командир херсонского спецназа: «Американские «котики» совсем не умеют пить…»

За последние годы многие казалось бы незыблемые истины сожалению стали «зыблемыми». Многие моральные авторитеты перестали быть таковыми, многие нравственные твердыни пали. Но всё – таки они были. Не так давно, когда это ещё было невозможным, я несколько лет добиваллся возможности сделать материал с командиром херсонской «Альфы» Геннадием «Г». Вот что из этого получилось.


Командир херсонского спецназа: «Американские «котики» совсем не умеют пить…»




О них знают только то, что они есть. Кроме названия, об этом элитном спецподразделении практически ничего не известно. Ну может только то, что они действуют под эгидой созданного в 1997 году всеукраинского антитеррористического Центра, как и «Сокол», и «Беркут».

Впервые со дня основания о работе команды «А» Херсонской СБУ, «подразделения по борьбе с терроризмом и защите участников судопроизводства», рассказывает его командир, полковник Геннадий Герасименко. И нужно признать, что его можно упрекнуть в чём угодно, только не в многословии…

Это всё – таки спецподразделение и чем меньше будут знать о методах его работы, тем лучше. «Сокола» - это фактически группа захвата. «Беркут» сейчас всё чаще привлекается к охране правопорядка, а наша главная задача – борьба с терроризмом и освобождение заложников.

Чтобы попасть в нашу команду, нужно быть не суперменом, а профессионалом. В первую очередь нужен диплом о высшем образовании. Без него даже речи быть не может о приёме. Просто из опыта замечено, что такой боец быстрее и чётче принимает решения и действует в нештатных ситуациях. Поэтому у нас служат только офицеры.

При КГБ СССР уже существовала «Альфа», но с ней случилось то же, что и с СССР. То есть в силу ряда причин, всем известных, она перестала существовать. И в 1996 году мы начали практически с ноля.

Когда подбирали первую команду, достаточно сказать, что из более чем пятидесяти кандидатов, прошедших горячие точки и имеющих полный «джентльменский набор» необходимых навыков, по разным причинам было отсеяно более сорока.

Мне лично очень пригодился «иностранный» опыт. Так, в 1997 году я в составе группы из 12 Украинских командиров спецгрупп в течение месяца проходил стажировку на одной из американских баз ЦРУ. Даже само слово «Лэнгли» ассоциируется с чем – то сверхсекретным, американцы тогда впервые нас допустили в свою «святая святых».

Причина - для них дешевле было научить бороться с терроризмом других, чем самим делать это по всему миру . Кроме нас, там занимались ещё ряд иностранных групп. Правда, всё было организовано так, что мы не видели друг друга. Американцы они действительно могли нас чему – то научить.

Нам же на тот момент было всего два года, а их спецназу «Дельта», командиры которой делились с нами опытом – более двадцати.
Кстати думаю, они ничего не скрывали от нас.Но озадачило то, что вначале по программе 50% времени предполагалось уделить огневой подготовке.

Мы удивились – зачем, тут же стрелять умеют все? Тогда нас вывели на огневой рубеж. Стреляли из незнакомого оружия ( впервые тогда взяли в руки «Глок – 17» и «Эм Пи файв» ). Так вот с 3, 5, 7, 15 и 25 метров мы все выбили из двухсот двести и из трёхсот – триста. Тогда нас и начали учить тому, за чем мы собственно и приехали – тактике борьбы с терроризмом.

Мы же пытались сравнить себя и их, и решали, в чью пользу сравнение. Но слишком разными были вводные условия. Они работают исключительно за деньги, строго от и до, в пределах оговоренной суммы. У нас больше самоотдачи, фанатизма если хочешь. Они больше используют технику, поэтому в смысле физических кондиций мы однозначно сильнее.

Рукопашный бой у них почти на культивировался, мы же уделяем этому много времени. Они говорят, что Чак Норрис, Сигал – это всё кино. В реальной жизни всё решают оружие и тактика. Технически они намного выше. Нам показывали такое оружие и спецоборудование, какого не было даже в наших спецкаталогах.

В частности новейшую тогда снайперскую винтовку «Ремингтон» для условий города. Наши же бойцы вынуждены таскать тяжёлую снайперскую винтовку Драгунова ( СВД ), с убойной силой 3 километра. (Кстати, в херсонской «Альфе она на вооруении ещё и сейчас»

Их главный недостаток - нее умеют пить. Командир базы, здоровенный негр, на «Джипе» однажды снёс ворота и даже этого не заметил. А если серьёзно, то мы тогда приехали учиться у них, а не выискивать промахи.

Что говорить, если мы поначалу нагибались за каждой гильзой, за что регулярно получали выговор и наказание от инструктора. Мы – то отчитываемся за каждый патрон, а у них уборщик просто после всего приходит и выгребает отстрелянные гильзы вместе с мусором.

Что ещё нас повергло в состояние шока, так .то что, что у них при освобождении заложников успехом считается, если погибли не более 25 %. Они стреляют на поражение. Мы же стараемся террориста не убить, а обезвредить.

За одного погибшего заложника нас наверное могли бы всех разжаловать. За всё время такого случая у нас не было. Ещё там двери в домах довольно хлипкие, свободно выбиваются ногой и плечом. Наши же стальные двери кулаком не выбьешь, приходится взрывать.

Нашему подразделению, как «Соколу» и «Беркуту», к счастью не вменяется в обязанность зарабатывать деньги. Слава Богу, нас чаша сия миновала. Если сегодня я охраняю дискотеку, как же завтра здесь буду захватывать преступников?

Наши бойцы бросают ножи, и не только ножи – арматурные заточки, электроды - всё, что можно метнуть. Но в реальной жизни, в боевых условиях, этого ни разу делать не пришлось. У нас есть прекрасные арбалеты с оптикой, которые гораздо более эффективны.

Зато много внимания уделяем огневой подготовке. И стреляем не в классической позиции, а из любых положений, чаще в движении – на бегу, в кувырке, в прыжке, с машин. Кстати, наши Украинские патроны мы используем только для учебных стрельб. На задания мы берём только Российские, гораздо более надёжные О времена).

Что подразумевается под защитой свидетелей? Есть Закон Украины о защите Участников судопроизводства. Мы работаем только в тех случаях, когда уголовные дела находятся в производстве у СБУ. Наше участие – это крайний случай. Если уже принято решение о физзащите конкретного физического лица, тогда приступаем к работе мы.

Наши сотрудники находятся с этим человеком неотлучно. Разрабатывают маршруты движения, следят на всех этапах. Между прочим, и силовое освобождение заложников – тоже крайняя мера. Если не удаётся достичь желаемого результата путём переговоров.

От нас люди кстати сами не уходят. За всё время не было ни единого случая. Есть возрастной предел. Если боец чувствует, что ему уже трудно справляться с нагрузкой, он по общему согласию переходит на оперативную работу.

Сам я обязан быть в хорошей физической форме, делаю всё то же, что и мои бойцы – стреляю, бью мешки и груши, вместе со всеми работаю и как боевой пловец, и как альпинист. Ну может десятикилометровый кросс уже не бегаю.

Вот если недавно нескольких сотрудников правоохранительных органов на улице избили и ограбили, в частности забрали удостоверения, значит такие сотрудники. Лично со мной такое невозможно.

Была одна трагическая случайность - погиб наш товарищ, боевой пловец, утонул в реке. Я там не был, поэтому трудно сказать. То, что он был великолепно подготовлен, это однозначно. Судя по положению тела, а я сам вытаскивал его из воды, это судорога – вода была холодной.

Ну и однозначно невозможно всё предусмотреть на тактических занятиях.
Примерно «фифти – фифти», где – то половина работы основана на импровизации. Хорошо подготовленной импровизации.

Чтобы рруководить бойцами во время захвата, у нас чётко отработана система знаков. С помощью пальцев я объясняю каждому, кто что должен делать. Тут взаимопонимание полное.

А единственное напутствие бойцам, уходящих на задание - С Богом.

Владимир Марус

Метки к статье: Херсон война Альфа спецназ котики ХОГА народ Крым Россия

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Добавление комментария

Имя:*
E-Mail:
Комментарий:
Введите код: *
КАЛЕНДАРЬ
РЕКЛАМНЫЕ ССЫЛКИ